alert medal calendar facebook glasses instagram mail notes2 odnolassniki rss structure twitter vk
Другие порталы
9 июля
2018
12:51
277

Народный артист России, почетный гражданин городского округа Орехово-Зуево Виктор Сухоруков побывал в редакции «Орехово-Зуевской правды», горячо любимый актер ответил на вопросы журналистов и поделился мнением о том, чего не хватает малой родине для полного счастья.

 - Виктор Иванович, как часто вы бываете в Орехово-Зуеве и с какими чувствами возвращаетесь в город детства?

— Орехово-Зуево — моя Родина, мое пристанище, моя крепость. Это не только город детства. Это город судьбы. Приезжаю сюда часто. Здесь живут близкие, похоронены родители. Здесь же моя родная центральная улица и бронзовая скульптура. И, конечно, здесь у меня дача, огород, которые я никогда не променяю на турецкие пляжи, Канарские острова, индийскую пищу. Хотя очень люблю путешествовать.

Когда появляется свободный день — тороплюсь в Орехово-Зуево. В это лето поступало немало приглашений принять участие в различных фестивалях. Но я никуда не поехал. Потому что у меня на даче созревает черная смородина, спеет малина. Недавно отремонтировал и поставил летний душ для чисто летней экзотики. В интервью я всегда говорю об Орехово-Зуеве. Считаю, что каждый должен любить свою Родину, какой бы она не была. Даже не должны — обязаны.

 - Поделитесь самым ярким воспоминанием детства.

 - Их очень много. И веселых, и печальных. Я родился и жил в казарме № 21, под башней с часами. Жили трудно. Как и многие в то время. Помню километровые продуктовые очереди. Сам стоял 4 часа за крупой. Но в целом детство было яркое.

Я очень любил наш «фабричный» пионерский лагерь на Исаакиевском озере. Тогда все ребята стремились попасть в июльскую смену — это был самый яркий месяц.

Вот вспомнил одну веселую историю. Как-то раз на Клязьме я изображал тонущего человека. Вижу, мужчина в сандалиях бежит меня спасать, думая, что действительно тону. Я встал на ноги и говорю: «Дядь, ты не торопись. Я не тону. Это я так играю». И за это получил подзатыльник.

Большинство детских воспоминаний связаны с Клязьмой. Это и прогулки у реки, и мост, и церковь.…Но все течет, меняется. Например, мои ясельки, которые находились напротив Зимнего театра, теперь уже превратились в руины, на месте детского сада № 15, куда я ходил, располагаются жилые кварталы. Школа № 4, где оканчивал «восьмилетку», стоит до сих пор, только другого цвета. На месте вечерней школы № 23 на улице Ленина — магазин. Конечно, мое детство «стерлось» со временем. Город изменился. И это нормально.

— Приезжая сюда, вы встречаете своих прежних друзей, знакомых?

— Я редко встречаю одноклассников. В настоящее время некоторые из них уже ушли… Кого-то помню по именам и фамилиям, а кого-то уже и забыл. Вот недавно, к примеру, стою в магазине и замечаю улыбающуюся женщину. Сквозь толщу времени узнаю в ней Аню Ларионову. Девочку, которую я в детском саду толкнул с горки. Она разбила себе нос, текла кровь. Как я тогда испугался!

Помню по именам всех воспитателей: Марию Ивановну, Веру Николаевну, Софью Леонидовну, которая перед тем, как отправить нас заниматься лепкой или рисованием, строила вдоль стены и говорила: «Только тихо! Чтобы я не слышала никакого шороха. Иначе в милицию сдам».

И мы демонстративно, на цыпочках шли к своим столам. Но обязательно кто-нибудь спотыкался, задевая стул, падал. И тогда строгая воспитательница строила нас «гуськом» у двери и говорила: «В милицию, в милицию!». Кстати, именно в детском саду я замечтал стать актером.

Помню Альберта Васильевича Ильинцева — уникального учителя английского языка. Почему я вдруг о нем заговорил? Потому что вот уже 20 лет приходится самостоятельно изучать английский язык. На определенном уровне я его знаю, но всегда с благодарностью вспоминаю Альберта Васильевича и Изабеллу Юрьевну — учителей иностранного языка, которым в свое время говорил: «Зачем мне этот английский? Я в Англию не собираюсь». Как бы сейчас мне пригодилась их наука!

А еще помню предмет чистописание, который испортил половину моей школьной жизни. Я был скрытым левшой, в мое время это считалось позором. Поэтому приходилось самостоятельно переучиваться. Сейчас у меня замечательный почерк. Пишу правой рукой.

— Как вы относитесь к установке памятника в вашу честь?

— Игорь Беркаусов посвятил мне добрую память — бронзовую скульптуру на улице Ленина. Мне приятно, но к этому я относился и продолжаю относиться в какой-то степени иронично. Объясню почему. Была статья в газете, где автор пишет о том, что Сухорукову поставили скульптуру, но старожилы помнят, что рядом с этим местом был общественный туалет. «Приятно ли Сухорукову стоять в бронзе у бывшего отхожего места?». Это и есть отношение к дому, к землякам. Одни испытывают гордость. Другие — напротив. Мне не стыдно, потому что, прожив огромную, интересную, сложную жизнь посчастливилось обрести вот такую благодарную память у себя на родине, на центральной улице.Рядом — памятник Ленину, чуть дальше стоит Маяковский. Я не в плохой компании, согласитесь.

Вот только этому пишущему человеку старожилы не рассказали, на чем стоит огромный жилой комплекс в районе улицы Гагарина.

— Что огорчает вас в плане благоустройства?

— Очень жаль, что в настоящее время один из памятников архитектуры — башня с часами из года в год разрушается. Надеюсь, что на нее обратят внимание. Потому что это тоже историческое сооружение, которое могло бы стать еще одним украшением города. После окончания театрального института я уехал в Ленинград по распределению. Накануне отъезда мне приснился сон: спрашиваю у проходящей мимо женщины: «А где моя подбашня?». А она отвечает: «Какая подбашня, сынок? Ты в Ленинграде».

— Что вы можете сказать о реконструкции Зимнего театра и о культурной жизни Орехово-Зуева в целом?

— Снимаюсь в «Борисе Годунове», играю Малюту Скуратова. Еду в телеге «раненый», а рядом со мной — Борис Годунов. Он же Сережа Безруков. И от него узнаю, что тот собирается в Орехово-Зуево. Открывать театральный фестиваль. Мы были первыми! Именно здесь, у нас зародился масштабный фестиваль, который исколесит всю губернию. Да, Зимний театр, некогда — городской Дворец культуры… Рядом с ним соседствовал одноэтажный павильон — парикмахерская и фотоателье. Открою вам секрет. Там я фотографировался для циркового училища. Но фотограф, когда я попросил его сделать снимок меня в одних трусах, испугался. Подумал, что я ненормальный. Сфотографировал, но попросил никому об этом не говорить. Фотография имеется. Когда-то даже печаталась

Подъезжаю недавно к Зимнему театру, комок в горле. Мой театр, где я начался как актер, где укрепил мечту, выйдя из которого стал народным артистом России, имеющим орден «Дружбы». Все начиналось здесь. В Зимнем театре.

И сейчас он в строительных «лесах». Он в своей фате — зеленой сетке. Мой театр «женится», уходит в новую жизнь. Он не брошен. Хотя был момент, когда одна дама во власти сказала: «Кому он нужен? Его пора ломать». Я тогда был ошеломлен этими словами. Задался вопросом: это человек культуры или от культуры? Но пришел Виктор Владимирович, театр задышал. Это даже не реконструкция. Это реинкарнация. Возрождение. Я знаю наверняка — здесь будет счастье!

Беседовала Марина Отрадная.

Полную версию интервью с Виктором Сухоруковым читайте в печатной версии газеты «Орехово-Зуевская правда» 11 июля 2018 года